Проект
Коммунизм - будущее человечества



Разделы

  • Книги
  • Публицистика
  • Фотоальбом
  • Тексты песен
  • Гостевая книга
  • Книги: Ф. Энгельс Диалектика природы


    Ф. Энгельс Диалектика природы


  • Содержание
  • Диалектика и естествознаниe
  • Роль труда в процессе очеловечения обезьяны
  • Естествознание в мире духов
  • Старое предисловие к «Анти-Дюрингу». - О диалектике
  • Примечания к «Анти-Дюрингу» 1878 г.
  • Старое введение к «Диалектике природы» 1880 г.
  • Заметки 1881—1882 гг.
  • Общий характер диалектики как науки
  • Основные формы движения
  • Мера движения — работа
  • Приливное трение
  • Теплота
  • Электричество
  • Диалектика в современном естествознании
  • Из «Людвига Фейербаха» 1886 г.
  • Карл Шорлеммер 1892 г.
  • Приложения
  • Примечания
  • Список цитированных произведений
  • Предметный указатель
  • Именной указатель
  •                                               МЕРА ДВИЖЕНИЯ—РАБОТА


    «Напротив, я до сих пор всегда находил, что основные понятия этой области (т. е. «основные физические понятия работы и неиз-менности ее») с большим трудом даются тем лицам, которые не про-шли через школу математической механики, несмотря на все усердие с их стороны, на все их способности и даже на довольно высокий уровень естественно-научных знаний. Не следует забывать того, что это абстракции совершенно особого рода. Ведь понять их удалось не без труда даже такому крупному мыслителю, как И. Кант, о чем свидетельствует его полемика с Лейбницем». Так говорит Гельмгольц (Pop.-wiss. Vortr., II, Vorrede) [147].
    Таким образом мы вступаем в очень опасную область, тем более что <из-за недостатка времени и места> мы не можем провести чи-тателя через школу математической механики. Но, может быть, удастся показать, что там, где дело идет о понятиях, диалектиче-ское мышление приводит по меньшей мере к таким же плодотворным результатам, как и математические выкладки.
    Галилей открыл, с одной стороны, закон падения, согласно ко-торому пройденные падающими телами пространства пропорцио-нальны квадратам времени падения. Но наряду с этим он установил не вполне соответствующее, как мы увидим, этому закону положе-ние, что количество движения какого-нибудь тела (его impeto или momento) определяется массой и скоростью, так что при постоянной массе оно пропорционально скорости. Декарт принял эту последнюю теорему и признал вообще произведение массы движущегося тела на скорость мерой его движения. <И даже теперь можно встретить то же самое в известных руководствах. Так, например, у Томпсона и Тета (A. Treatise, on Natural Philosophy etc. London and Oxford 1867, p. 162) «количество движения или момент твердого тела, движуще-гося без вращения, пропорционально произведению его массы на скорость. Двойная масса или двойная быстрота, соответствует двой-ному количеству движения и так далее»> [148].
    Гюйгенс нашел уже, что в случае упругого удара сумма произ-ведений масс на квадраты скорости остается неизменной до удара и после него и что аналогичный закон имеет силу для различных дру-гих случаев движения соединенных в одну систему тел.
    Лейбниц первый заметил, что декартова мера движения противо-речит закону падения. Но, с другой стороны, нельзя было отрицать того, что декартова мера оказывается во многих случаях правильной. Поэтому Лейбниц разделил движущие силы на мертвые и живые. Мертвыми силами были «давления» или «натяжения» покоящихся тел; за меру их он принимал произведение из массы на скорость, с которой двигалось бы тело, если бы из состояния покоя оно пере-
    шло в состояние движения; за меру же живой силы – реального дви-

    143


    жения тела — он принял произведение из массы на квадрат скорости. Эту новую меру движения он вывел непосредственно из закона падения. «Необходима, — рассуждал Лейбниц, — одна и та же сила как для того, чтобы поднять тело весом в четыре фунта на один фут, так и для того, чтобы поднять тело весом в один фунт на четыре фута. Но пути пропорциональны квадрату скорости, ибо если тело упало на четыре фута, то оно приобрело двойную скорость по срав-нению с той скоростью, которую оно имеет, когда падает на один фут. Но при своем падении тела приобретают силу, с помощью кото-рой они могут подняться на ту же самую высоту, с которой упали;
    следовательно силы пропорциональны квадрату скорости» (Suter, Geschichte der Math., II, стр. 367) [149]. Но далее он доказал, что мера движения mv противоречит декартовой теореме о постоянстве ко-личества движения, ибо если бы она была действительно верна, то сила (т. е. сумма движения) постоянно увеличивалась бы или умень-шалась бы в природе. Он даже набросал проект аппарата (1690, Acta Eruditorum), который — будь мера mv правильной — представлял бы perpetuum mobile, дающий постоянно новую силу, что нелепо. В наше время Гельмгольц неоднократно прибегал к этому аргу-менту.
    Картезианцы протестовали из всех своих сил, и тогда загорелся знаменитый, длившийся много лет спор, в котором принял участие в первом своем сочинении (Gedanken von der wahren Schatzung der lebendigen Krafte, 1746) И. Кант, хотя он и неясно разбирался в вопросе. Современные математики относятся с изрядной дозой презрения к этому «бесплодному» спору, который «затянулся больше чем на сорок лет, расколов математиков Европы на два враждеб-ных лагеря, пока наконец Даламбер своим Traite de dynamique (1743) точно каким-то заклинанием не положил конец этой беспо-лезной словесной грызне, к которой собственно сводилось все дело» (Suter, I. с., стр. 366) [150].
    Но мы в праве, кажется, думать, что не может сводиться к беспо-лезной грызне спор, начатый таким мыслителем, как Лейбниц, про-тив такого человека, как Декарт, и столь занимавший мысль Канта, что он посвятил ему своего литературного первенца — довольно объемистый том. И действительно, как понять, что движение имеет две противоречащие друг другу меры, из которых одна пропорцио-нальна скорости, а другая квадрату скорости? Зутер слишком легко справился с этим вопросом; он утверждает, что обе стороны были правы и обе же — неправы; «выражение «живая сила» сохранилось до настоящего времени; но теперь оно уже не рассматривается как мера силы, а является просто раз принятым обозначением для столь важного в механике произведения массы на половину квадрата скорости». Таким образом mv остается мерой движения, а живая
    сила,—это только другое выражение для mv2 /2 причем о последней

    формуле нам сообщают лишь то, что она очень важна в механике, но мы вовсе не узнаем, что собственно она означает.
    Возьмем однако в руки спасительный Traite de dynamique и вглядимся пристальнее в «заклинание» Даламбера, которое находится в Предисловии. В тексте мы читаем, что весь вопрос не представляет интереса из-за «совершенной бесполезности его для механики». Это

    144

    вполне верно для чисто вычислительной, механики, где, как это мы видели выше у Зутера, слова представляют лишь особые выражения, наименования для алгебраических формул, наименования, при ко-торых лучше всего ничего не мыслить. Но так как столь крупные ученые занимались этим вопросом, то он все же хочет разобрать его в предисловии. Под силой движущихся тел можно, если правильно вдуматься, понимать только их способность преодолевать препят-ствия или сопротивляться им. Таким образом силу приходится измерять не через mv и не через mv2 , а только через препятствия и их сопротивления.
    Но существует три рода препятствий: 1) непреодолимые препят-ствия, которые совершенно уничтожают движение и которые именно поэтому не могут быть здесь рассматриваемы; 2) препятствия, сопро-тивления которых достаточно для устранения движения и которые это делают мгновенно: это случаи равновесия; 3) препятствия, устра-няющие движение лишь постепенно: это случай замедленного движе-ния. «Но все согласятся с тем, что существует равновесие между двумя телами, когда произведения их масс на их виртуальные ско-рости, т. е. на скорости, с которыми они стремятся двигаться, у обоих равны. Следовательно при равновесии произведение массы на скорость — или, что сводится к тому же самому, количество дви-жения — может представлять силу. Все согласятся также с тем, что в случае замедленного движения число преодоленных препятст-вий пропорционально квадрату скорости, так что тело, которое за-жало например при известной скорости одну пружину, сможет при двойной скорости зажать сразу или последовательно не две, а четыре пружины, подобные первой; при тройной скорости — девять пру-жин и т. д. Отсюда сторонники живых сил (приверженцы Лейбница) умозаключают, что сила движущихся актуально тел вообще про-порциональна произведению массы на квадрат скорости. По суще-ству, в чем заключалось бы неудобство, если бы мера сил была раз-личной в случае равновесия и в случае замедленного движения? Ведь если желать рассуждать, руководясь лишь ясными идеями, то под словом сила следует понимать лишь эффект, получаемый при преодолении препятствия или при сопротивлении ему» (Предисловие, стр. 19—20 первого издания)[151].
    Но Даламбер слишком философ, чтобы не понимать, что так легко он не справится с противоречием существования двойной меры для одной и той же силы. Поэтому, повторив по существу то самое, что уже сказал Лейбниц, — ибо его equilibre решительно то же самое, что «мертвое давление» Лейбница, — он вдруг переходит на сторону картезианцев и предлагает следующий выход: произведение mv может и в случае замедленного движения считаться мерой силы, «если в этом последнем случае измерять силу не абсолютным количеством препятствий, а суммой сопротивления этих самых препятствий. Ибо нельзя сомневаться в том, что эта сумма сопротивлений пропорциональна количеству движения mv, ибо, как согласятся с этим все, количество движения, теряемого телом в каждое мгновение, пропорционально произведению сопротивления на бес-конечно малый промежуток времени и что следовательно сумма этих произведений равняется очевидно совокупному сопротив-лению» [152]. Этот последний способ вычисления кажется ему более

    145

    естественным, «ибо какое-нибудь препятствие является препятст-
    вием лишь постольку, поскольку оно оказывает сопротивление, и
    собственно говоря сумма сопротивлений и является преодоленным
    препятствием; кроме того, определяя таким образом силу, мы имеем и то преимущество, что у нас оказывается одна общая мера для cлучаев равновесия и замедленного движения». Но каждый в праве думать так, как он хочет. И, покончив, как ему кажется, с вопросом посредством математического трюка, — что признает и сам Зутер — он заключает свое изложение нелюбезными замечаниями по поводу путаницы, царившей в мыслях его предшественников, и утверж-дает, что после вышеприведенных замечаний возможна лишь совершенно бесплодная метафизическая дискуссия или же еще менее достойная словесная грызня.
    Попытка примирения Даламбера сводится к следующему вычис-лению:
    Масса 1, обладающая скоростью 1, зажимает в единицу времени 1 пружину.
    Масса 1, обладающая скоростью 2, зажимает 4 пружины, но упот-ребляет для этого 2 единицы времени, т. е. зажимает в единицу вре-мени только 2 пружины.
    Масса 1, обладающая скоростью 3, зажимает 9 пружин в 3 еди-ницы времени, т. е. зажимает в единицу времени лишь 3 пружины.
    Значит, если мы разделим действие на потребное для него время, то мы вернемся от mv 2 обратно к mv.
    Мы имеем перед собой тот самый аргумент, который раньше вы двинул против Лейбница Кателян: тело, обладающее скоростью 2, действительно поднимается против тяжести на высоту в четыре раза большую, чем тело, обладающее скоростью 1, но для этого ему тре-буется также в 2 раза больше времени; следовательно сумму дви жения надо разделить на время а=2, а не =4. Таков же, странным образом, и взгляд Зутера, который ведь лишил выражение «живая
    сила» всякого логического смысла, оставив за ним только математи-ческий смысл. Но это вполне естественно. Для Зутера дело идет о том, чтобы спасти формулу mv в ее значении единственной меры ко-личества движения, и поэтому mv2 приносится логически в жертву, чтобы воскреснуть преоб-раженным на небе математики.
    Но верно во всяком случае то, что аргументация Кателяна обра-зует один из мостов, соединяющих mv с mv2, и поэтому имеет из-вестное значение.
    Механики, преемники Даламбера, отнюдь не воспользовались его заклинанием, ибо его заключительное суждение было в пользу mv как меры движения. Они придерживались его суждения о сделан-ном уже Лейбницем различении между мертвыми и живыми силами: для случаев равновесия, т. е. в статике, имеет силу mv, для замедлен-ного же движения, т. е. в динамике, имеет силу mv2. Хотя в общем это различение правильно, но в указываемой форме оно имеет не больше логического смысла, чем известное различие унтер-офицера: на службе всегда «мне», вне службы всегда «меня». Его принимают молча: оно существует, и мы не можем его изменить, а если в подобной двойной мере заключается противоречие, то что же мы можем сделать?
    Так например Thomson and Tait, A Treatise on Natural Philo-sophy, Oxford 1857, стр. 162: «Количество движения, или момент

    146

    твердого тела, движущегося без вращения пропорционально про-изведению из его массы на скорость. Двойная масса или двойная скорость будут соответствовать двойному количеству движения». И тотчас же вслед за этим: «Vis viva, или кинетическая энергия движущегося тела, пропорциональна произведению его массы на квадрат скорости».
    В такой совершенно грубой форме ставятся рядом друг с другом обе противоречивых меры движения, причем не делается ни малейшей попытки объяснить это противоречие или хотя бы затушевать его. В книге обоих этих шотландцев мышление запрещено; можно производить только вычисления. Ничего нет поэтому удивительного, что по крайней мере один из них — Тэт принадлежит к правовернейшим христианам правоверной Шотландии.
    В лекциях Кирхгофа по математической механике формулы mv и mv2 вовсе не встречаются в этой форме.
    Может быть, нам поможет Гельмгольц[153]. В сочинении о со-хранении силы он предлагает выражать живую силу через mv2/2 ,-
    пункт, к которому мы еще вернемся. Затем (на стр.20и сл.) он вкратце перечисляет случаи, в которых до сих пор уже применяли и признавали принцип сохранения живой силы (т.е. mv2/2).
    Затем сюда относится под № 2: «Передача движений несжимаемыми
    твердыми и жид-кими телами, если при этом не имеет места
    трение или удар неупру-гих тел. Наш общий принцип выражается
    для этого случая в виде правила, что производимое и заменяемое
    механическими машинами движение теряет постоянно в величине
    силы то, что оно выигрывает в скорости. Если мы представим себе,
    что некий груз т поднимается вверх со скоростью с при помощи
    машины, в которой путем какого-нибудь процесса равномерно
    порождается работа, то при помощи другого механического
    приспособления можно будет приподнять груз mn, но лишь
    со скоростью c/n, так что в обоих случаях можно представить
    количество работы, создаваемой машиной в единицу времени,
    через mgc, где g означает ускорение силы тяжести».
    Таким образом и здесь мы встречаем внутреннее противоречивое
    утверждение, что <измеренная через mv> «величина силы», убы-вающая и возрастающая пропорционально скорости, должна служить доказательством сохранения величины силы, убывающей и возрастающей пропорционально квадрату скорости.
    Впрочем здесь обнаруживается, что mv и mv2 /2 служат для определения двух совершенно различных процессов; ведь мы знали это давно, ибо mv2 не может равняться mv, за исключением того слу-чая, когда v=1. Но мы должны выяснить себе, почему движение обладает двоякого рода мерой, что также недопустимо в науке, как и в торговле. Попробуем добиться этого иным путем.
    Итак через mv измеряется «движение, производимое и изменяе-мое механическими силами»; таким образом эта мера применима к рычагу и всем производным от него формам, колесам, винтам и. т. — короче говоря, ко всем механическим приспособлениям,

    147


    передающим движение. Но одно весьма простое и вовсе не новое рас-суждение показывает, что, поскольку здесь имеет силу mv имеет силу и mv2 . Возьмем какое-нибудь механическое приспособление, в котором плечи рычагов относятся друг к другу, как 4 : 1, в котором следовательно груз в 1 кг уравновешивает груз в 4 кг. Приложив совершенно ничтожную добавочную силу к одному плечу, мы можем приподнять 1 кг на 20 м, но эта же самая прибавочная сила, прило-женная к другому плечу, поднимает 4 кг на 5 м, и притом больший груз опустится в то же самое время, в какое меньший груз подни-мется. Maccы и скорости здесь обратно пропорциональны друг другу:
    mv. lx20==m’ v’, 4х5. Теперь предоставим каждому из грузов— после того как они были подняты — свободно упасть на первона-чальный уровень; в таком случае груз в 1 кг, пройдя пространство в 20 лг (мы для простоты принимаем здесь ускорение силы тяжести равным в круглых цифрах 10 м вместо 9,81), приобретет скорость в 20 м; другой же груз, в 4 кг, пройдя пространство в 5 м, приоб-ретет скорость в 10 м.
    mv2=1x20x20=400=m’v’2 =4x10x10=400.
    Наоборот, времена падения здесь различны: 4 кг проходят свои 5 м в 1 секунду, а 1 кг свои 20 м в 2 секунды. Само собою разумеется, что мы здесь исключили влияние трения и сопротив-ления воздуха.
    Но после того как каждое из обоих тел упало со своей высоты, его движение прекращается. Таким образом mv оказьшается здесь ме-рой просто перенесенного, т. е. продолжающегося движения, а mv 2 оказывается мерой исчезнувшего <работы> механического движения.
    Далее, в случае удара вполне упругих тел имеет силу то же самое:
    сумма mv, как и mv2, остается неизменной до удара и после него. Обе меры имеют здесь одинаковое значение.
    Не то мы наблюдаем в случае удара неупругих тел. Здесь ходя-чие элементарные учебники (высшая механика почти не занимается больше подобными мелочами) утверждают, что сумма mv остается неизменной до удара и после него. Зато здесь происходят потеря в живой силе, ибо, если вычесть сумму mv2 после удара из суммы их до удара, то остается всегда положительный остаток; на эту вели-чину (или на ее половину, в зависимости от точки зрения) и умень-шается живая сила благодаря взаимопроникновению и изменению формы соударяющихся тел. Это последнее ясно и очевидно. Не так очевидно первое утверждение, а именно, что сумма mv остается не-изменной до удара и после него. Живая сила представляет, вопреки Зутеру, движение, и раз часть ее потеряна, то потеряно и движение. Таким образом либо mv выражает здесь неправильно количество движения, либо вышеприведенное утверждение ошибочно. <Я поз-волю себе предположить последние.> Вообще вся эта теорема явля-ется наследием времени, когда еще не имели никакого представления об изменении движения, когда следовательно исчезновение механического движения признавалось лишь там, где этого нельзя было не признать. Так, здесь равенство суммы mv до удара и после нею доказывается на основании того, что нигде нельзя отметить потери или выигрыша в этой сумме. Но если тела утрачивают благодаря внутреннему тренио, соответствующему их неупругости, живую


    148


    силу, то они теряют также и скорость, и следовательно сумма mv должна после удара быть меньше, чем до него. Ведь нелепо игнорировать внутреннее трение при вычислении mv , когда с ним так опре-деленно считаются при вычислении mv2.
    Но это ничего не значит. Если даже мы примем эту теорему и ста-нем вычислять скорость после удара, исходя из допущения, что сумма mv осталась неизменной, даже и в этом случае мы найдем, что сумма mv2 убывает. Таким образом здесь mv и mv2 приходят между собою в столкновение, выражающееся в разнице действительно ис-чезнувшего механического движения. И само вычисление показы-вает, что сумма mv выражает количество движения правильным об-разом, а сумма mv2 — неправильным образом.
    Таковы приблизительно все случаи, в которых употребляются в механике mv; рассмотрим теперь несколько случаев, в которых упо-требляется mv2.
    Когда ядро вылетает из пушки, то при своем полете оно потреб-ляет количество движения, пропорциональное mv2, независимо от того, ударится ли оно в твердую мишень или же перестанет дви-гаться благодаря сопротивлению воздуха и силе тяжести. Если желез-нодорожный поезд сталкивается с другим, стоящим неподвижно по-ездом, то сила столкновения и соответствующее ей разрушение про-порциональны его mv2. Точно так же мы имеем дело с mv2 при вы-числении каждой механической силы, потребной для преодоления некоторого сопротивления.
    Но что собственно значит это удобное и столь распространенное среди механиков выражение: преодоление некоторого сопротивления?
    Когда, подымая некоторый груз, мы преодолеваем сопротивление тяжести, то при этом исчезает некоторое количество движения, не-которое количество механической силы, равное тому количеству ее, которое может быть снова создано при помощи прямого или косвен-ного падения поднятого груза с достигнутой им высоты на его пер-воначальный уровень. Оно измеряется полупроизведением массы его на квадрат достигнутой при падении конечной скорости mv2/2.
    Что же произошло при подымании груза? Механическое движение, или сила, как таковая исчезла. Но она не превратилась в ничто; она превратилась в механическую силу напряжения, как выражается Гельмгольц, в потенциальную энергию, как выражаются новейшие теоретики, в эргаль, как называет ее Клаузиус, и в любое мгновение она может быть превращена любым механически допустимым обра-зом обратно в то же самое количество механического движения, которое было необходимо для порождения ее. Потенциальная энер-гия есть только отрицательное выражение для живой силы, и на-оборот.
    Ядро весом в 24 фунта ударяется со скоростью 400 м в секунду в металлическую броню броненосца толщиной в 1 м; при этих условиях оно не оказывает никакого видимого действия на броню судна. Таким образом, здесь исчезло механическое движение,
    равное mv2/2 т.е., так как 24 фунта= 12 кг*, равное 12x400x400x1/2==
    * [Имеется в виду германский фунт—500 грамм.— Ред.]


    149


    960 000 килограммо-метров. Что же сталось с этим количеством движения? Незначительная часть его пошла на то, чтобы вызвать со-трясение в железной броне и породить в ней молекулярные превра-щения. Другая часть послужила на то, чтобы раздробить ядро на бесчисленные обломки. Но самая значительная часть преврати-лась в теплоту, coгpев ядро до температуры каления. Когда пруссаки при переходе в Альсен в 1864 г„ направили свою тяжелую артил-лерию против панцирных стен Рольфа Краке, то при каждом удачном попадании они видели в темноте сверкание внезапно раскаляв-шегося ядра, а Витворт доказал уже раньше путем опытов, что раз-рывные снаряды, направляемые против броненосцев, не нуждаются в запальнике: раскаленный металл зажигает сам заряд взрывчатого вещества. Если принять механический эквивалент теплоты за 424 килограммо-метра, то вышеприведенное количество механического дви-жения соответствует 2 264 единицам теплоты. Удельная теплота железа равняется 0,1140, т. е. то количество теплоты, которое на-гревает 1 кг воды на 1°С и которое принимается за единицу теплоты, способно нагреть на 1°С 1/0,1140 = 8,772 кг железа. Следовательно
    вышеприведенные 2 264 единицы теплоты поднимают температуру 1 кг железа на 8,772 х 2 264= 19 860° С или же 19860 кг железа на 1°. Так как это количество теплоты распределяется равно-мерно между броней судна и ударившим в нее ядром, то последнее нагревается
    на 19860/212 = 828°, что представляет довольно значительный жар. Но так как передняя, ударяющая половина ядра по-лучает естественно значительно большую часть теплоты — при-мерно вдвое большую, чем задняя половина.—то первая нагре-ется до 1104°, а вторая до 552° С, чта вполне достаточно для объяснения явления раскаления, даже если мы сделаем значительный вычет в пользу производимой при ударе механической работы.
    При трении точно так же исчезает механическое движение, по-являющееся снова в виде теплоты. Как известно, Джоулю в Манче-стере и Кольдингу в Копенгагене удалось при помощи максимально точного измерения обоих процессов впервые установить эксперимен-тальным образом с известным приближением механический экви-валент теплоты.
    То же самое происходит при получении электрического тока в электромагнитной машине при помощи механической силы, напри-мер паровой машины. Производимое в определенное время коли-чество так называемой электродвижущей силы пропорционально — а если выразить его в той же самой мере, то и равно — потреблен-ному в это же самое время количеству механического движения. Мы можем также вообразить себе, что это последнее производится не паровой машиной, а опускающимся грузом, подчиняющимся силе тяжести. Механическая сила, производимая этим грузом, измеряется ЖИВОЙ силой, которую он приобрел бы, если бы свободно упал, с та-кой же высоты, или же силой, необходимой, чтобы снова поднять его на первоначальную высоту, т. е. измеряется в обоих случаях че-
    рез mv2/2


    150


    Таким образом мы находим, что механическое движение обла-
    дает действительно двоякой мерой, но убеждаемся также, что каж-
    дая из этих мер годится для определенного ограниченного круга явлений. Если имеющееся уже налицо механическое движение переносится таким образом, что сохраняется в качестве механи-ческого движения, то оно передается согласно формуле о произве-дении массы на скорость. Если же оно передается таким образом, что исчезает в качестве механического движения, возникая наново в виде потенциальной энергии теплоты, электричества и т. д., если, одним словом, оно превращается в другую форму движения, то количество этой новой формы движения пропорционально произведению первоначально двигавшейся массы на квадрат скорости. Одним словом: mv это—механическое движение, измеряемое механи-ческим же движением; mv2 это - механическое
    движение, измеряемое его способностью превращаться в определенное количество другой формы движеная. И мы видели, что обе эти меры не противоречат друг другу, так как они различного характера.
    Ясно таким образом, что спор Лейбница с картезианцами вовсе нe был простой словесной грызней и что Даламбер по существу ничего не добился своим заклинанием. Даламбер мог бы не обращаться со своими тирадами по адресу своих предшественников, упрекая их в неясности их воззрений, ибо его собственные взгляды не отлича-лись большей ясностью. И действительно, в этом вопросе должна была царить неясность, пока не знали, что делается с уничтожающимся как будто механическим движением. И пока математические меха-ники остаются, подобно Зутеру, упорно в четырех стенах своей специальной науки, до тех пор и в их головах, как и в голове Даламбера, будет царить неясность, и они должны будут отвечать на наши недоумения пустыми и противоречивыми фразами.
    Но как же выражает современная механика это превращение механического движения в другую форму движения, количественно пропорциональную первому? Это движение, — говорит механика, произвело работу, и притом такое-то и такое-то количество ра- боты.
    Но понятие работы в физическом смысле не исчерпывается этим. Если теплота превращается — как мы это имели в случае паровой или калорической машины — в механическое движение, т. е. если молекулярное движение превращается в молярное движение, если теплота разлагает известное химическое соединение, если она прев-ращается в термоэлектрическом столбе в электричество, если в элект-рическом токе она выделяет из раствора серной кислоты элементы воды, или если, наоборот, высвобождающееся при химическом про-цессе какого-нибудь гальванического элемента движение (alias энергия) npинимает форму электричества, а это последнее в свою очередь превращается в сомкнутой цепи в теплоту, — то при всех этих явлениях форма движения, начинающая процесс и превра-щающаяся благодаря ему в другую форму, совершает работу, и притом такое количество ее, которое пропорционально ее собственному количеству.
    Таким образом работа это — изменение формы движения,
    расматриваемое с его количественной стороны.


    151


    Но как же? Неужели, если поднятый груз остается спокойно на-
    верху, то его потенциальная энергия представляет и во время по-
    коя форму движения? Разумеется. Даже Тэт пришел к убеждению,что эта потенциальная энергия впоследствии примет форму актуаль-ной энергии (Nature) [154], а Кирхгоф идет еще гораздо дальше, го-воря (Math. Mech., S. 32)[155]: «Покой — это частный случай дви-жения», и показывая этим, что он способен не только вычислять, но и диалектически мыслить.
    Таким образом мы получили при рассмотрении обеих мер меха-нического движения словно мимоходом и почти без усилий понятие работы, о котором нам говорили, что его так трудно усвоить без ма-тематической механики. И во всяком случае мы знаем теперь о нем больше, чем из доклада Гельмгольца «О сохранении силы» (1862), в котором он задается как раз целью «изобразить с возможной ясно-стью основные физические понятия работы и ее неизменности». Все, что мы узнаем у Гельмгольца о работе, сводится к тому, что она есть нечто, выражающееся в футо-фунтах или же в единицах теп-лоты, и что число этих футо-фунтов или единиц теплоты неизменно для определенного количества работы; далее, что кроме механи-ческих сил и теплоты и химические и электрические силы могут про-изводить работу, но что все эти силы исчерпывают свою способность к работе, по мере того как они производят реальную работу, и что отсюда следует, что сумма всех способных к действию количеств силы в мировом целом вечна и неизменна при всех происходящих в природе изменениях. Понятие работы не развивается у Гельмгольца и даже не определяется им *. И именно количественная неизменность величины работы скрывает от него тот факт, что основным условием всякой физической работы является качественное изменение, пере-мена формы. Поэтому-то Гельмгольц и может позволить себе утверж-дение, что «трение и неупругий удар — это процессы, при которых уничтожается механическая работа** и порождается взамен теп-лота» (Pop. Vortr., II, стр. 166). Совсем наоборот. Здесь механиче-ская работа не уничтожается, здесь создается механическая работа. Здесь уничтожается — лишь видимым образом -— механическое дви-жение. Но механическое движение нигде и никогда не может соз-дать работы даже на миллионную часть килограммо-метра, если оно не будет видимым образом уничтожено как таковое, если оно не превратится в другую форму движения.
    Но, как мы видели, способность к работе, заключающаяся в опре-деленном количестве механического движения, называется его живой силой, и до последнего времени она измерялась через mv2. Но здесь возникло новое противоречие. Послушаем Гельмгольца (Erh. d. Kraft., стр. 9) [156]. У него мы читаем: «Величину работы, которая производится и затрачивается, можно выразить как груз т, поднятый на высоту h; если выразить силу тяжести через g, то вели-чина работы равняется mgh. Чтобы масса т могла подняться пер-
    * Не лучших результатов мы добьемся у Клерк-Максвелла. Этот послед-ний говорит (Theory of Heat, 4-th ed., London 1875, стр. 87): «Работа произво-дится, когда преодолевается сопротивление», и (стр. 184) «энергия какого-нибудь тела — это способность произвести работу». Это все, чго мы узнаем у Максвелла насчет работы.
    ** [Подчеркнуто Энгельсом.]


    152


    пендикулярно вверх на высоту h, ей необходима скорость v=2gh ,
    cкорость, которую она приобретает при обратном падении. Следо-вательно 2gh = mv2/2 ». И Гельмгильц предлагает «принимать вели--
    чину mv2/2 за количество живой силы, благодаря чему она стано- вится тожественной с мерой величины работы. С точки зрения того, как до сих пор применялось понятие живой силы... это изменение не имеет никакого значения, но зато представляет существенные выгоды в дальнейшем».
    Мы с трудом верим своим ушам. Гельмгольц в 1847 г. так мало отдавал себе отчета в вопросе о взаимоотношении между живой силой и работой, что он вовсе не замечал того, как он превращал прежнюю пропорциональную меру живой силы в абсолютную меру, и совершенно не понимал, какое огромное открытие он сделал своим смелым скачком, так что, рекомендуя свое mv2/2 , он ссылался только на соображения удобства этого выражения по сравнению с mv2. И из этих соображений удобства механики дали права гражданства выражению mv2/2. Лишь постепенно удалось доказать также и математическим образом эту формулу mv2/2; алгебраическое доказатель-ство находится у Наумана, Allg. Chemie, стр. 7 [157], аналитическое у Клаузиуса, Mech. Warmetheorie, 2 Aufl., I, стр. 18 [158], которое затем встречается в ином виде и иной дедукции у Кирхгофа [169] (цит. сочинение, стр. 27).
    Изящный алгебраический вывод mv2/2 из mv дает Клерк Максвелл [160] (цит. сочинение, стр. 88), что не мешает нашим обоим шотландцам, Томсону и Тэту, утверждать (цит. сочинение, стр. 163):
    «Vis viva, или кинетическая энергия движущегося тела, пропор-циональна произведению из массы его на квадрат скорости. Если мы примем те же самые единицы массы, что и выше, — именно еди-ницу массы, движущейся с единицей скорости, — то очень выгодно * определить кинетическую энергию как полупроизведение из массы на квадрат скорости». Здесь обоим первым механикам Шотландии изменило не только мышление, но и способность к вычислениям. Particular advantage, удобство формулы, является решающим аргу-ментом.
    Для нас, убедившихся в том, что живая сила есть не что иное, как способность некоторого данного количества механического дви-жения производить работу, само собой разумеется, что выражение в механических мерах этой способности к работе и произведенной ею работы должны быть равны друг другу и что, следовательно, если
    mv2/2 является мерой работы, то то же mv2/2 является мерой для жи-вой силы. Но таков путь, которым идет развитие науки. Теоретиче-ская механика приходит к понятию живой силы, практическая ме-


    * [Подчеркнуто Энгельсом.]

    153


    ханика инженеров приходит к понятию работы и навязывает его теоретикам. Но привычка к вычислениям отучила теоретиков мыс-лить. И вот в течение ряда лет они не замечают связи обоих этих по-
    понятий, измеряя одно из них через mv2, другое через mv2/2 принимая под конец в виде меры для обоих mv2/2 не из понимания существа дела,
    а для упрощения выкладок*.
    * Слово «работа» и соответствующее представление созданы английскими <экономистами> инженерами. Но по-английски практическая работа называ-ется work, а работа в экономическом смысле называется labour. Поэтому и физи-ческая работа обозначается словом work, причем исключается всякая возможность смешения с работой в экономическом смысле. Совершенно иначе обстоит дело в немецком языка; поэтому-то и были возможны в новейшей псевдо-научной лите-ратуре различные своеобразные применения работы в физическом смысле к тру-довым отношениям в области экономики, и наоборот. Но у немцев имеется слово Werk, которое, подобно английскому слову work, отлично годится для обозначения фазической работы. Но так как политическая экономия—совершенно чуждая нашим естествоиспытателям область, то они вряд ли решатся ввести его вместо приобретшего уже права гражданства слова Arbeit, а если н попытаются ввести, то тогда, когда уже будет слишком поздно. Только у Клаузиуса встречается попытка сохранить xoтя бы наряду с выражением Arbeit и выражение Werk.



    По всем вопросам пишите : kubinets@mailru.com