Проект
Коммунизм - будущее человечества



Разделы

  • Книги
  • Публицистика
  • Фотоальбом
  • Тексты песен
  • Гостевая книга
  • Книги: Уильям Годвин, О собственности


    Уильям Годвин, О собственности


  • Содержание
  • Глава I.
  • Глава II.
  • Глава III.
  • Глава IV.
  • Глава V.
  • Глава VI.
  • Глава VII.
  • Глава VIII.
  • ПРИЛОЖЕНИЯ
  • Приложение 1
  • Приложение 2
  • Приложение 3
  • Приложение 4
  • Приложение 5
  • Приложение 6
  • Приложение 7
  • Приложение 8
  • Приложение 9
  • ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО В. ГОДВИНА
  • ПРИМЕЧАНИЯ
  • 5. Демократия и путь к совершенствованию

    Нельзя измыслить такую форму правления, которая не имела бы свойств монархии, аристократии или демократии. Невозможно представить себе более тяжелые или более устойчивые бедствия для человечества, чем вызываемые первыми двумя формами правления. Нельзя вообразить такие несправедливости, падения и пороки, которые превзошли бы прямые и неизбежные последствия принципов, лежащих в основе монархии и аристократии. Если бы, конечно, существовали какие-нибудь основания, чтобы поставить демократию на один уровень с такими чудовищными формами правления, как монархия и аристократия, которые чужды как честности, так и разумности, то наши надежды на будущее счастье человечества были бы плачевными.

    Но это не так. Предположим, что мы вынуждены будем установить демократию со всеми связанными с ней недостатками, причем не будет найдено никаких средств для их устранения; но даже при этом условии демократия много более желательна, чем господство других форм.

    Возьмем, например, Афины со всеми их волнениями и беспорядками, вспомним угодную народу и умеренную узурпацию власти со стороны Пизистрата (56), и Перикла (57), чудовищный остракизм (58), который приучил их с самой низкой несправедливостью периодически изгонять выдающихся граждан без всякого обвинения, заключение в тюрьму Мильтиада (59), изгнание Аристида (60) и убийство Фокиона (61), и все же, при всех этих ошибках, совершенных ими, Афины бесспорно дают более замечательную и достойную зависти картину, чем все когда-либо существовавшие монархии и аристократии. Разве сможет кто-нибудь отрицать их любовь к добродетелям и независимости только потому, что ее сопровождали некоторые ошибки? Разве сможет кто-нибудь безоговорочно осудить проницательный ум афинян, их живое понимание и сильные чувства только потому, что порой они были несдержанны и порывисты? Разве можно сравнивать народ, имевший такие большие достижения, народ изумительно утонченный, народ веселый без чрезмерности и блестящий без невоздержанности, народ, среди которого выросли величайшие поэты, благороднейшие художники, совершеннейшие ораторы и политические писатели и самые беспристрастные философы из всех, когда-либо живших в мире, разве можно сравнивать это избранное местопребывание чувств патриотизма и независимости и благородных доблестей с тупыми и себялюбивыми монархическими и аристократическими государствами? Не всякий покой - счастье. Лучше немного волнений и беспокойства, чем застой, чуждый доблести.

    Обычно при оценке демократии совершают одну очевидную ошибку, которая заключается в том, что человечество принимают таким, каким его сделали монархия и аристократия, и из этого исходят при суждении об его способности самому законодательствовать. Монархия и аристократия не были бы злом, если бы они не имели свойства подрывать добродетели и рассудительность своих подданных. Необходимо устранить всякую узду, которая мешает духу совершать естественный для него полет. Безмолвное повиновение, слепое подчинение власти, робкая боязливость, недоверие к своим силам, пренебрежение к собственному значению и добрым целям, которые мы способны достигнуть, - все это основные препятствия для совершенствования человека. Демократия восстанавливает у человека сознание своего значения, устраняя авторитеты и угнетение, учит его прислушиваться только к велениям разума, дает ему смелость для того, чтобы рассматривать всех остальных людей как сограждан, и побуждает его не считать их более врагами, против которых надо быть на страже, но братьями, которым надлежит помогать. Гражданин демократического государства, видя жалкий гнет и несправедливость, господствующие в странах вокруг, не может не испытывать невыразимой признательности за преимущества, которыми он пользуется, и, конечно, преисполнится твердой решимости сохранить их при всех обстоятельствах. Влияние демократии на мнения ее членов всецело негативно, но его последствия неисчислимы. Нельзя представить себе ничего более неразумного, чем суждение по современному человеку о том человеке, каким он будет впоследствии. Точное и строгое рассуждение заставило бы нас прежде всего удивиться, что в Афинах было так много несовершенства, вместо того чтобы поражаться, что Афины так многого достигли.

    Путь к совершенствованию человеческого рода в высшей степени прост, он заключается в том, чтобы говорить правду и действовать правдиво. Если бы афиняне больше следовали этому правилу, то они не могли бы так явно заблуждаться. Говорить правду во всех случаях без всяких ограничений, отправлять правосудие без всякого пристрастия - это такие принципы, которые при своем неуклонном применении окажутся самыми плодотворными из всех возможных. Они просвещают разум, придают силу суждению и лишают клевету всякого правдоподобия и вероятности. Нет ничего более достоверного, чем всемогущество правды или, иными словами, чем связь между суждением и внешним поведением. Если наука окажется способной к постоянному совершенствованию, то и человек также окажется способным беспрерывно увеличивать свою практическую мудрость и справедливость. Признайте только способность человека к совершенствованию, и из этого неизбежно последует, что мы должны идти к такому состоянию, когда правда будет так хорошо известна, что ее нельзя будет исказить, а справедливость станет настолько обычной, что ей не захотят произвольно противодействовать. После серьезных размышлений мы не видим оснований думать, что это состояние так от нас отдалено, как первоначально нам это могло казаться. Заблуждения прежде всего обязаны своим постоянством социальным учреждениям. Если бы люди были предоставлены работе их собственного ума без попыток регулировать его при помощи каких бы то ни было общественных установлений, то в недалеком будущем человечество решилось бы внимать правде. Состязание между правдой и ложью само по себе слишком неравно, так что правда не нуждается в поддержке какого бы то ни было политического союзника. Чем больше будет она открываться, особенно в той своей части, которая относится к человеку в обществе, тем она станет казаться проще и очевиднее; тогда покажется невозможным объяснить как-нибудь иначе то обстоятельство, что она так долго оставалась скрытой, чем гибельным влиянием политического строя.

    Книга V, глава XIV. Отрывок.



    comm.voroh.com