Проект
Коммунизм - будущее человечества



Разделы

  • Книги
  • Публицистика
  • Фотоальбом
  • Тексты песен
  • Гостевая книга
  • К. МАРКС "Капитал. Критика политической экономии"


    К. МАРКС "Капитал.
    Критика политической экономии"
  • КНИГА ТРЕТЬЯ. ПРОЦЕСС КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ПРОИЗВОДСТВА, ВЗЯТЫЙ В ЦЕЛОМ.
  • Предисловие
  • ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
  • ОТДЕЛ ПЕРВЫЙ. ПРЕВРАЩЕНИЕ ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ В ПРИБЫЛЬ И НОРМЫ ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ В НОРМУ ПРИБЫЛИ.
  • ОТДЕЛ ВТОРОЙ. ПРЕВРАЩЕНИЕ ПРИБЫЛИ В СРЕДНЮЮ ПРИБЫЛЬ.
  • ОТДЕЛ ТРЕТИЙ. ЗАКОН ТЕНДЕНЦИИ НОРМЫ ПРИБЫЛИ К ПОНИЖЕНИЮ.
  • ОТДЕЛ ЧЕТВЁРТЫЙ. ПРЕВРАЩЕНИЕ ТОВАРНОГО КАПИТАЛА И ДЕНЕЖНОГО КАПИТАЛА В ТОВАРНО-ТОРГОВЫЙ КАПИТАЛ И ДЕНЕЖНО-ТОРГОВЫЙ КАПИТАЛ.
  • ОТДЕЛ ПЯТЫЙ. РАСПАДЕНИЕ ПРИБЫЛИ НА ПРОЦЕНТ И ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКИЙ ДОХОД. КАПИТАЛ, ПРИНОСЯЩИЙ ПРОЦЕНТЫ.
  • ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
  • ОТДЕЛ ШЕСТОЙ. ПРЕВРАЩЕНИЕ ДОБАВОЧНОЙ ПРИБЫЛИ В ЗЕМЕЛЬНУЮ РЕНТУ.
  • ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. ДОХОДЫ И ИХ ИСТОЧНИКИ.
  • К. МАРКС "Капитал. Критика политической экономии"

    КНИГА ТРЕТЬЯ. ПРОЦЕСС КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ПРОИЗВОДСТВА, ВЗЯТЫЙ В ЦЕЛОМ.

    Предисловие

    Наконец мне удалось опубликовать эту третью книгу основ­ного труда Маркса, завершение его теоретической части. При издании второй книги в 1885 г. я полагал, что третья книга, за исключением некоторых, конечно, очень важных разделов, пред­ставит, пожалуй, только технические затруднения. Так оно и было в действительности; но тех трудностей, которые пред­стояли мне именно в этих важнейших разделах целого, я в то время совсем не предвидел, равно как не предвидел и других препятствий, которые столь сильно замедлили подготовку книги.

    Прежде всего и больше всего мешала мне слабость зрения, которая на протяжении ряда лет ограничивала до минимума мое рабочее время для письменных занятий, и еще и теперь позволяет мне браться за перо при искусственном освещении лишь изредка. К этому присоединились другие неотложные дела: новые издания и переводы прежних работ Маркса и моих, следовательно пересмотры, предисловия, дополнения, часто невозможные без дополнительных исследований, и т. д. Прежде всего следует упомянуть английское издание первой книги, за текст которого в конечном счете отвечаю я и которое поэтому отняло у меня много времени. Кто хоть сколько-нибудь следил за колоссальным ростом международной социалистической ли­тературы за последние десять лет и в особенности за числом пе­реводов прежних работ Маркса и моих, тот согласится со мной, что я имел основания радоваться, что весьма ограничено число языков, на которых я мог быть полезен переводчику и, следо­вательно, был обязан не отказываться от просмотра его работы. Но рост литературы был только симптомом соответственного роста самого международного рабочего движения. А это на­лагало на меня новые обязанности. С первых дней нашей общест­венной деятельности на Маркса и на меня выпала значительная

    4

    часть работы по посредничеству между национальными движе­ниями социалистов и рабочих различных стран; работа эта воз­растала соответственно росту всего движения. Но если Маркс и в этой области основную тяжесть брал на себя, то после его смерти постоянно увеличивающийся объем работы доставался мне одному. Между тем непосредственные сношения отдельных национальных рабочих партий между собой стали с тех пор, и, к счастью, изо дня в день все более становятся общим пра­вилом; несмотря на это, к моей помощи все еще прибегают го­раздо чаще, чем мне бы того хотелось, исходя из интересов моей теоретической работы. Но кто, подобно мне, более пятидесяти лет активно участвовал в этом движении, для того вытекающие отсюда дела являются неотложной обязанностью, требующей немедленного исполнения. Как в шестнадцатом столетии, так и в наше бурное время чистые теоретики в сфере общественных интересов встречаются только на стороне реакции, и именно по­тому эти господа в действительности вовсе не теоретики, а про­стые апологеты этой реакции.

    Так как я живу в Лондоне, эти партийные сношенья осу­ществляются зимой главным образом в письменной форме, а летом - по большей части лично. Вследствие этого, а также вследствие необходимости следить за ходом движения в посто­янно возрастающем количестве стран и за еще сильнее растущим количеством органов печати, я не мог выполнять работы, не до­пускающие никакого перерыва, кроме как зимой, преимущест­венно в первые три месяца года. Когда человеку перевалило за семьдесят лет, мейнертовские ассоциативные волокна мозга ра­ботают с какой-то непреодолимой медленностью; перерывы в трудной теоретической работе преодолеваешь уже не так легко и не так быстро, как раньше. Поэтому выходило так, что работу од­ной зимы, если она не была вполне доведена до конца, приходи­лось в следующую зиму в значительной части проделывать зано­во; это и случилось как раз с наиболее трудным пятым отделом.

    Как увидит читатель из последующего изложения, работа по редактированию этой книги существенно отличалась от ре­дактирования второй книги. Для третьей книги имелся только один первоначальный набросок, к тому же изобиловавший пробелами. Как правило, начало каждого отдела было довольно тщательно обработано, даже в большинстве случаев отшли­фовано стилистически. Но чем дальше, тем более эскизной и неполной становилась обработка рукописи, тем больше было экскурсов по поводу возникавших в ходе исследования побоч­ных вопросов, причем работа по окончательному расположению материала откладывалась до позднейшего времени, тем длиннее

    5

    и более запутанными становились части текста, в которых мысли записывались in statu nascendi *. Во многих местах почерк и изложение слишком ясно выдают вторжение и посте­пенное развитие тех вызванных чрезмерным трудом приступов болезни, которые сначала все более и более затрудняли автору его самостоятельную работу и, наконец, временами делали ее совершенно невозможной. И неудивительно. Между 1863 и 1867 гг. Маркс не только сделал две последние книги «Капи­тала» вчерне, а первую книгу в готовом для печати виде, но еще выполнил гигантскую работу, связанную с основанием и дея­тельностью Международного Товарищества Рабочих. Но вслед­ствие этого уже в 1864 и 1865 гг. обнаружились серьезные при­знаки тех расстройств в здоровье Маркса, из-за которых не он сам закончил обработку II и III книг.

    Моя работа началась с того, что я продиктовал всю ру­копись с оригинала, который даже я часто лишь с трудом мог разобрать, и таким образом получил удобочитаемую копию, что само по себе отняло уже довольно много времени. Лишь после этого могла начаться настоящая редакция. Я ограничил ее самым необходимым: всюду, где это допускала ясность, по возможности сохранил характер первоначального текста, даже не зачеркивал отдельных повторений там, где они, как это обыкновенно бывает у Маркса, каждый раз касаются пред­мета с иной стороны или по крайней мере освещают его в иных выражениях. В тех же случаях, когда я вносил изменения или добавления чисто редакционного характера или когда я вынужден был обрабатывать приведенный Марксом факти­ческий материал и делать из него собственные, хотя и по возможности выдержанные в духе Маркса, выводы, в таких слу­чаях все место заключено в прямые скобки и отмечено моими инициалами **. В моих подстрочных примечаниях скобки кое-где отсутствуют; но там, где стоят мои инициалы, я отвечаю за все примечание.

    В рукописи, - как это само собой понятно для первого на­броска, - имеются многочисленные указания на те пункты, которые впоследствии должны быть развиты, причем эти обе­щания не во всех случаях были выполнены. Я сохранил их, так как они дают представление о намерениях автора относи­тельно будущей разработки.

    А теперь перейдем к отдельным вопросам. Для первого отдела основной рукописью можно было вос­пользоваться лишь с большими ограничениями. В самом начале

    * - в процессе их зарождения. Ред.
    ** В настоящем издании прямые скобки заменены фигурными. Ред.

    6

    ее помещены все математические вычисления отношения между нормой прибавочной стоимости и нормой прибыли (что состав­ляет нашу главу III), тогда как предмет, изложенный в нашей главе I, рассматривается лишь позже и мимоходом. В этом слу­чае оказали помощь два начала переработки, каждое в 8 стра­ниц in folio *; но и они не везде разработаны с надлежащей связностью. Из них составилась глава I в ее теперешнем виде. Глава II взята из основной рукописи. Для главы III имелся це­лый ряд неоконченных математических вычислений, а также целая, почти законченная тетрадь, относящаяся к семидесятым годам и представляющая в уравнениях отношение нормы при­бавочной стоимости к норме прибыли. Мой друг Самюэл Мур, выполнивший также большую часть английского перевода пер­вой книги, взялся обработать для меня эту тетрадь, к чему он в качестве старого кембриджского математика был несравнен­но более способен. Из его резюме я составил затем главу III, пользуясь для этого кое-где и основной рукописью. Из главы IV имелось только заглавие. Но так как рассматриваемый здесь вопрос - влияние оборота на норму прибыли - имеет крайне важное значение, то я разработал его сам, вследствие чего вся эта глава в тексте и заключена в скобки. При этом оказалось, что данная в главе III формула нормы прибыли, для того чтобы сделаться общезначимой, в действительности нуждается в неко­торой модификации. Начиная с пятой главы, основная рукопись является единственным источником для остальной части от­дела, хотя здесь также оказалось необходимым сделать очень много перестановок и дополнений.

    Для следующих трех отделов, если не говорить о стилисти­ческой редакции, я почти сплошь мог придерживаться ориги­нала рукописи. Отдельные ее места, в большинстве случаев касающиеся влияния оборота, были обработаны в соответствии со вставленной мною главой IV; они также заключены в скобки и отмечены моими инициалами.

    Главное затруднение представлял отдел V, в котором к тому же рассматривается сложнейший вопрос всей книги. И как раз здесь во время работы застиг Маркса один из упомянутых тяжких приступов болезни. Следовательно, это - не готовый набросок и даже не схема, очертания которой следовало за­полнить, а лишь самое начало работы, которое нередко представ­ляет собой неупорядоченную груду записей, заметок, материалов в форме выписок. Сначала я пытался закончить этот отдел, как это мне до некоторой степени удалось с первым отделом, запол-

    * - форматом в '/а печатного листа. Ред.

    7

    няя пробелы и разрабатывая лишь намеченные отрывки, чтобы отдел этот хоть приблизительно представлял собой то, что на­меревался дать автор. По меньшей мере три раза я делал такую попытку, но всякий раз безуспешно, и в потере времени на это заключается главная причина задержки. Наконец, я убедился, что так дело не пойдет. Мне пришлось бы просмотреть всю обширную литературу в этой области, и в конечном счете у меня получилось бы нечто такое, что все же не было бы книгой Марк­са. Мне не оставалось ничего иного, как отказаться от дальней­ших попыток в этом направлении и по возможности ограничить­ся упорядочением того, что имелось, сделав лишь самые необхо­димые дополнения. И таким образом весной 1893 г. я закончил основную работу над этим отделом.

    Из отдельных глав главы XXI-XXIV были в основном разработаны. Главы XXV и XXVI потребовали проверки фак­тического материала и включения материала, находившегося в других местах. Главы XXVII и XXIX можно было почти целиком дать по рукописи; напротив, текст главы XXVIII пришлось расположить иначе. Но настоящие трудности нача­лись с XXX главы. Начиная отсюда, приходилось приводить в надлежащий порядок не только фактический материал, но и са­мый ход мыслей, то и дело прерываемый вводными предложе­ниями, отступлениями и т. д. и потом получающий дальнейшее развитие в другом месте, часто совершенно мимоходом. Таким образом XXX глава составилась путем перестановок и исключе­ний отдельных отрывков, для которых нашлось применение в другом месте. XXXI глава снова оказалась разработанной в более связной форме. Но затем в рукописи следует большой раздел, озаглавленный «Путаница», представляющий собой сплошь извлечения из парламентских отчетов о кризисах 1847 и 1857 гг., в которых сгруппированы суждения двадцати трех лиц из де­лового мира и экономистов о деньгах и капитале, об отливе золота, о чрезмерной спекуляции и пр., иногда сопровожда­емые краткими комментариями. Здесь, в вопросах и ответах, достаточно представлены почти все ходячие взгляды того вре­мени на отношение между деньгами и капиталом, и Маркс хотел критически и сатирически рассмотреть обнаруживаю­щуюся при этом «путаницу» в вопросе о том, что является на денежном рынке деньгами и что - капиталом. После многих попыток я убедился, что приведение в порядок этой главы невоз­можно; материал, в особенности в тех случаях, когда он сопро­вождается комментариями Маркса, я использовал там, где это допускалось логикой изложения.

    10

    Затем следует в довольно упорядоченном виде то, что поме­щено мною в главе XXXII, но непосредственно за этим - новая груда выписок из парламентских отчетов о всевозможных пред­метах, затрагиваемых в этом отделе, вперемежку с более или менее пространными или краткими замечаниями автора. К кон­цу извлечения и комментарии все более концентрируются вокруг вопроса о движении денежного металла и колебаниях вексель­ного курса и заканчиваются опять всевозможными дополни­тельными замечаниями. Напротив, глава «Докапиталистиче­ские отношения» (XXXVI) была вполне разработана.

    Из всего этого материала, начиная с «Путаницы», поскольку он уже не был помещен раньше, я составил главы XXXIII- XXXV. Конечно, не обошлось без значительных вставок с моей стороны для установления связи. Поскольку эти вставки не чисто формального свойства, они прямо обозначены как при­надлежащие мне. Таким образом мне, наконец, удалось вклю­чить в текст все сколько-нибудь относящиеся к делу сужде­ния автора; ничего не было опущено, кроме незначительной части выписок, где или только повторялось то, что уже было приведено в каком-нибудь другом месте, или же затрагива­лись пункты, которые в рукописи подробно не рассматриваются.

    Отдел о земельной ренте был разработан значительно пол­нее, хотя и он отнюдь не приведен в порядок, как это явст­вует уже из того, что в главе XLIII (в рукописи самый конец отдела о ренте) Маркс нашел необходимым дать вкратце общий план всего отдела. При издании этот план оказался тем более кстати, поскольку рукопись начинается главой XXXVII, за которой следуют главы XLV-XLVII и только после того - главы XXXVIII-XLIV. Больше всего работы потребовалось по таблицам дифференциальной ренты II в связи с тем, что в главе XLIII совершенно не был исследован подлежащий здесь рассмотрению третий случай этого вида ренты.

    Для этого отдела о земельной ренте Маркс в семидесятых годах предпринял совершенно новые специальные исследова­ния. В продолжение нескольких лет он изучал в подлинниках ставшие в России неизбежными после «реформы» 1861 г. ста­тистические справочники и другие публикации о земельной соб­ственности, предоставленные в его распоряжение русскими друзьями с желательной полнотой, делал из них выписки' и намеревался воспользоваться ими при новой переработке этого отдела. Благодаря разнообразию форм земельной собственности и эксплуатации сельскохозяйственных производителей в Рос­сии в отделе о земельной ренте Россия должна была играть та­кую же роль, какую играла Англия в книге I при исследовании

    11

    промышленного наемного труда. К сожалению, Марксу не уда­лось осуществить этот план.

    Наконец, седьмой отдел был закончен в рукописи, но только как первый набросок, отдельные части текста которого прихо­дилось расчленять для того, чтобы сделать их пригодными для печати. Из последней главы имелось только начало. Здесь пред­стояло рассмотреть соответствующие трем главным формам дохода - земельной ренте, прибыли и заработной плате - три крупных класса развитого капиталистического общества: зе­мельных собственников, капиталистов и наемных рабочих и неизбежного спутника их существования - классовую борьбу как реальный продукт капиталистического периода. Подобные итоговые обобщения Маркс обыкновенно откладывал до окон­чательной редакции, незадолго до печатания, причем новейшие исторические события с неизменной закономерностью достав­ляли актуальнейший иллюстративный материал для его тео­ретических положений.

    Цитат и иллюстраций здесь, как и во II книге, значительно меньше, чем в первой. Цитаты из книги I приводятся с указа­нием страниц 2-го и 3-го изданий *. Там, где в рукописи имеется ссылка на теоретические суждения прежних экономистов, большей частью указывается только имя, а самую цитату пред­полагалось привести при окончательной обработке. Конечно, мне все это так и пришлось оставить. Из парламентских отчетов использованы только четыре, но они использованы довольно широко. Эти отчеты следующие:

    1) Reports from Cornmittees (of the House of Commons), vol. VIII, Commercial Distress; vol. II, part I, 1847-48. Minutes of Evidence. - Цитированы как Commercial Distress, 1847-48.

    2) Secret Committee of the House of Lords on Commercial Distress 1847. Report printed 1848. Evidence printed 1857 (по­тому что в 1848 г. он считался слишком компрометирующим). - Цитируется как С. D. 1848-18572.

    3) Report on Bane Acts, 1857.- To же 1858. - Отчеты ко­миссии палаты общин о влиянии банковских актов 1844 и 1845 годов. Со свидетельскими показаниями. - Цитируется как В. А. (иногда также В. С.) 1857, соответственно 1858 годов 3. К четвертой книге - об истории теорий прибавочной сто­имости - я приступлю, как только это будет для меня сколько-нибудь возможно. ___

    * В настоящем томе они даются но 4-му немецкому изданию с указанием соответствующих страниц 1 тома «Капитала» К. Маркса (М. 1969 год издания). Ред.

    12

    В предисловии ко второму тому «Капитала» я должен1 был свести счеты с теми господами, которые к тому времени под­няли большой крик, желая найти «в Родбертусе тайный источ­ник теории Маркса и его несравненного предшественника». Я предоставил им случай показать, «что в состоянии дать поли­тическая экономия Родбертуса»; я призвал их показать, «каким образом может и должна образоваться одинаковая средняя нор­ма прибыли не только без нарушения закона стоимости, но как раз на его основе». Те самые господа, которые тогда, исходя из субъективных или объективных, как правило, каких угодно, только не научных, соображений, провозглашали доброго Родбер­туса экономической звездой первой величины, все без исклю­чения уклонились от ответа. Напротив, другие люди сочли стоящим труда заняться этой проблемой.

    В своей критике II тома («Conrads Jahrbucher» 5, XI, 5, 1885, S. 452-465) профессор В. Лексис поднял этот вопрос, хотя и не пожелал дать прямого решения. Он говорит:

    «Разрешение этого противоречия» (между законом стоимости Рикардо- Маркса и одинаковой средней нормой прибыли) «невозможно, если рас­сматривать различные виды товаров отдельно и если их стоимость должна быть равна их меновой стоимости, а эта последняя равна или пропор­циональна их цене».

    Как полагает Лексис, это возможно лишь при том условии, если

    «отказаться от измерения стоимости трудом для отдельных видов то­вара и иметь в виду лишь товарную продукцию в целом и ее распределение между целыми классами капиталистов и рабочих... Из совокупного продукта рабочий класс получает только известную часть... Другая часть, достающаяся классу капиталистов, образует прибавочный продукт в марксовом смысле слова, а потому и... прибавочную стоимость. Затем члены класса капиталис­тов распределяют между собой эту совокупную прибавочную стоимость не соответственно числу занятых ими рабочих, а пропорционально величине капитала, представляемого каждым из них, причем земля также принимается в расчет как капитальная стоимость».

    Идеальные стоимости Маркса, определяемые единицами труда, воплощенного в товарах, не соответствуют ценам, но могут

    «рассматриваться как исходный пункт смещения, которое приводит к действительным ценам. Последние обусловливаются тем, что равные капи­талы требуют равновеликих прибылей».

    Вследствие этого некоторые капиталисты будут получать за свои товары цену более высокую, а другие цену более низ­кую, чем идеальная стоимость этих товаров.

    «Но так как потери и прибавки в прибавочной стоимости взаимно погашаются в пределах класса капиталистов, то в целом величина приба-

    13

    вочной стоимости оказывается такою же, как если бы все цены были пропор­циональны идеальным стоимостям товаров».

    Как мы видим, вопрос здесь далеко не решен, но, хотя рас­плывчато и поверхностно, в общем все же поставлен правильно. А этo действительно больше, чем мы можем ожидать от кого бы то ни было, кто, подобно этому автору, с гордостью называет себя «вульгарным экономистом»; это прямо поразительно, если сравнить с тем, что дали другие вульгарные экономисты и о чем речь будет позже. Правда, вульгарная политическая экономия Лексиса особого рода. Он говорит, что доход на ка­питал, конечно, можно вывести по способу Маркса, но ничто не обязывает к. такому пониманию. Напротив, вульгарная по­литическая экономия имеет свой способ объяснения, по меньшей мере, более приемлемый:

    «Капиталистические продавцы, производитель сырья, фабрикант, опто­вый торговец, розничный торговец - получают доход от своих предприя­тий вследствие того, что каждый из них продает дороже, чем покупает, следовательно завышает на какой-то процент издержки производства своего товара. Только рабочий нс в состоянии сделать подобной надбавки к стои­мости; вследствие своего неблагоприятного положения по отношению к капиталисту он вынужден продавать свой труд по цене, в которую он обхо­дится ему самому, именно за необходимые средства существования... таким образом эти надбавки к цене по отношению к покупающим наемным рабо­чим сохраняют свое полное значение и обусловливают перелив известной части стоимости совокупного продукта в руки класса капиталистов».

    Не требуется больших усилий мысли, чтобы убедиться, что это «вульгарно-экономическое» объяснение прибыли на капитал практически ведет к такому же результату, как и теория при­бавочной стоимости Маркса; что, с точки зрения Лексиса, рабочие находятся совершенно в таком же «неблагоприятном положении», как и по Марксу; что они совершенно так же оказы­ваются обманутыми, потому что каждый нерабочий может продавать выше цены, а рабочий не может; и что на основе этой теории может быть построена по крайней мере столь же поверхностная система вульгарного социализма, какая создана здесь, в Англии, на основе теории потребительной стоимости и предельной полезности Джевонса - Менгера6. Я даже думаю, что, если бы г-ну Джорджу Бернарду Шоу была из­вестна эта теория прибыли, он был бы способен ухватиться за нее обеими руками, дать отставку Джевонсу и Карлу Мен-геру и на этом камне вновь воздвигнуть фабианскую церковь будущего.

    Но в действительности эта теория - только парафраз теории Маркса. Откуда же берутся все надбавки к цене? Из «совокупного продукта» рабочих. И именно вследствие того,

    14

    что товар «труд», или, как говорит Маркс, товар рабочая сила должен продаваться ниже его цены. Потому что если общее свойство всех товаров состоит в том, что их можно продавать дороже издержек производства, и если труд представляет един­ственное исключение из этого и постоянно продается лишь по издержкам производства, то он продается именно ниже той цены, которая является общим правилом в этом вульгарно-экономическом мире. Добавочная прибыль, достающаяся вслед­ствие этого капиталисту, соответственно классу капиталистов, именно в том и состоит и в конечном счете только потому и может получиться, что рабочий, воспроизведя возмещение цены своего труда, должен еще сверх того производить продукт, за который он не получает платы, - прибавочный продукт, про­дукт неоплаченного труда, прибавочную стоимость. Лексис - человек в высшей степени осторожный в выборе выражений. Он нигде не говорит прямо, что вышеприведенное пони­мание - его собственное; но если это так, то совершенно ясно, что мы имеем здесь дело не с одним из тех обычных вульгарных экономистов, о которых он сам говорит, что каждый из них в гла­зах Маркса «в лучшем случае только безнадежно слабоумен», а с марксистом, облачившимся в костюм вульгарного эко­номиста. Произошло ли такое переодевание преднамеренно или непреднамеренно, этот психологический вопрос нас здесь не интересует. Тот, кто захотел бы выяснить это, быть может, исследует также, каким образом оказалось возмож­ным, что такой несомненно разумный человек, как Лексис, одно время мог защищать такую бессмыслицу, как биметал­лизм ?

    Первый, кто действительно попытался дать ответ на вопрос, был д-р Конрад Шмидт в работе: «Die Durchschnittsprofitrate auf Grundlage des Marx'schen Werthgesetzes». Stuttgart, Dietz, 1889. Шмидт пытается согласовать детали образования рыноч­ной цены как с законом стоимости, так и со средней нормой при­были. Промышленный капиталист получаст в своем продукте, во-первых, возмещение авансированного им капитала, во-вто­рых, прибавочный продукт, за который он ничего не заплатил. Но чтобы получить этот прибавочный продукт, он должен аван­сировать свой капитал на производство, т. е. он должен приме­нить определенное количество овеществленного труда, чтобы иметь возможность присвоить этот прибавочный продукт. Сле­довательно, для капиталиста этот авансированный им капитал есть количество овеществленного труда, общественно необходи­мое для того, чтобы обеспечить ему этот прибавочный продукт. Это относится и ко всякому другому промышленному капи-

    15

    талисту. А так как по закону стоимости продукты обмениваются друг на друга пропорционально труду, общественно необходи­мому для их производства, и так как для капиталиста трудом, необходимым для изготовления его прибавочного продукта, является как раз прошлый труд, накопленный в его капитале, то из этого следует, что прибавочные продукты обмениваются пропорционально капиталам, требующимся на их производство, а не пропорционально действительно воплощенному в них труду. Следовательно, доля, приходящаяся на каждую единицу капитала, равна сумме всей произведенной прибавочной стои­мости, разделенной на сумму употребленных на это капиталов. Поэтому равновеликие капиталы в равные промежутки времени приносят равную прибыль, и это происходит таким образом, что исчисленные так издержки производства прибавочного продукта, т. е. средняя прибыль, прибавляются к издержкам производства оплаченного продукта, и по этой повышенной цене продается и то и другое, и оплаченный и неоплаченный продукт. Устанавливается средняя норма прибыли, хотя, как думает Шмидт, средние цены отдельных товаров определяются согласно закону стоимости.

    Конструкция в высшей степени остроумная, она совершенно по гегелевскому образцу и имеет то общее с большей частью гегелевского, что она неправильна. Если закон стоимости дол­жен иметь непосредственное значение и для средних цен, то и прибавочный продукт и продукт оплаченный - в этом отноше­нии между ними нет различия - должны продаваться в соответ­ствии с общественно необходимым трудом, требующимся для их изготовления и употребленным на это. Закон стоимости с самого начала направлен против возникшего из капиталистического способа представления взгляда, будто накопленный прошлый труд, из которого состоит капитал, не только есть определенная сумма готовой стоимости, но как фактор производства и обра­зования прибыли обладает свойством создавать стоимость, сле­довательно представляет собой источник большей стоимости, чем та, какую он сам имеет; закон стоимости прочно устанав­ливает, что такое свойство принадлежит только живому труду. Что капиталисты в зависимости от величины своих капиталов ожидают пропорционально равной прибыли, следовательно, смотрят на авансированные ими капиталы как на своего рода издержки производства их прибыли, это известно. Но если Шмидт пользуется таким представлением, чтобы с его помощью привести в соответствие с законом стоимости цены, вычис­ленные на основе средней нормы прибыли, то он таким образом упраздняет самый закон стоимости, присоединяя к нему в

    16

    качестве соопределяющего фактора представление, стоящее в полном противоречии с этим законом.

    Или накопленный труд наряду с живым трудом создает стоимость. В таком случае закон стоимости недействителен.

    Или он не создает стоимости. Тогда доводы Шмидта несов­местимы с законом стоимости.

    Шмидт отклонился от правильного пути в момент, когда он был уже очень близок к решению задачи, так как он думал, что нужно во что бы то ни стало найти математическую формулу, которая дала бы возможность показать соответствие средней цены каждого отдельного товара с законом стоимости. Но если здесь, будучи совсем близко к цели, он последовал по ложному пути, то остальное содержание брошюры показывает, с каким пониманием он сделал из обеих первых книг «Капитала» даль­нейшие выводы. Ему принадлежит честь самостоятельного от­крытия правильного объяснения до того времени необъясненной тенденции нормы прибыли к понижению, - объяснения, дан­ного Марксом в третьем отделе третьей книги; ему принадлежит также заслуга выведения торговой прибыли из промышленной прибавочной стоимости и целый ряд замечаний о проценте и земельной ренте, в которых им предвосхищены вещи, развитые Марксом в четвертом и пятом отделах третьей книги.

    В одной более поздней работе («Neue Zeit» №№ 3 и 4, 1892- 1893) Шмидт пытается прийти к решению иным путем. Этот путь сводится к тому, что среднюю норму прибыли устанавли­вает конкуренция, поскольку она заставляет капитал пере­ливаться из отраслей производства с недостаточной прибылью в другие отрасли, где получается избыточная прибыль. Что конкуренция - великая уравнительница прибылей, это не ново. Но Шмидт стремится показать, что эта нивелировка прибылей тождественна со сведением продажной цены товаров, произво­димых в избыточном количестве, к такой стоимостной мере, которую общество может заплатить за них согласно закону сто­имости. Почему и это не могло привести к цели, достаточно яв­ствует из разъяснений Маркса в самой книге.

    После Шмидта к проблеме приступил П. Фиреман («Conrads Jahrbucher», dritte Folge, III, S. 793). Я не останавливаюсь на его замечаниях о других сторонах изложения у Маркса. Они основываются на недоразумении, будто Маркс дает опре­деления там, где он в действительности развивает, и на непони­мании того, что у Маркса вообще пришлось бы поискать гото­вых и раз навсегда пригодных определений. Ведь само собой разумеется, что, когда вещи и их взаимные отношения рассмат­риваются не как постоянные, а как находящиеся в процессе

    18

    19

    изменений, то и их мысленные отражения, понятия, тоже под­вержены изменению и преобразованию; их не втискивают в око­стенелые определения, а рассматривают в их историческом, соответственно логическом, процессе образования. После этого станет, конечно, ясно, почему Маркс в начале первой книги, где он исходит из простого товарного производства, являющегося для него исторической предпосылкой, чтобы затем в даль­нейшем изложении перейти от этого базиса к капиталу, - почему он при этом начинает именно с простого товара, а не с формы, логически и исторически вторичной, не с товара, уже капиталистически модифицированного; этого Фиреман, конечно, никак не может понять. Эти и другие побочные обстоя­тельства, которые могли бы дать повод еще к кое-каким возра­жениям, мы предпочитаем оставить в стороне и переходим прямо к существу дела. Тогда как теория учит Фиремана, что при­бавочная стоимость при данной норме прибавочной стоимости пропорциональна числу примененных рабочих сил, опыт пока­зывает ему, что при данной средней норме прибыли прибыль пропорциональна величине всего вложенного капитала. Фи­реман объясняет это тем, что прибыль - явление лишь услов­ное (для него это означает: принадлежащее определенной общественной формации, вместе с ней существующее и исчезаю­щее) ; ее существование связано только с капиталом; последний, если он достаточно силен для того, чтобы обеспечить себе при­быль, вследствие конкуренции вынужден ограничиться полу­чением нормы прибыли, равной для всех капиталов. Без равной нормы прибыли капиталистическое производство было бы прямо невозможно; эта форма производства предполагает, что для каж­дого отдельного капиталиста масса прибыли при данной норме прибыли может зависеть только от величины его капитала. С другой стороны, прибыль состоит из прибавочной стоимости, из неоплаченного труда. Каким же образом происходит при этом превращение прибавочной стоимости, величина которой определяется эксплуатацией труда, в прибыль, величина которой определяется величиной требующегося для этого капитала?

    «Просто таким образом, что во всех отраслях производства, где отно­шение между... постоянным и переменным капиталом наибольшее, товары продаются выше их стоимости, а это означает также, что в тех отраслях производства, где отношение постоянного капитала к переменному капи­талу = с : v наименьшее, товары продаются ниже их стоимости, и что толь­ко там, где отношение с : v представляет определенную среднюю вели­чину, товары отчуждаются по их истинной стоимости... Является ли это несовпадение отдельных цен с их соответственными стоимостями опроверже­нием принципа стоимости? Отнюдь нет. Ибо благодаря тому, что цены од­них товаров поднимаются выше стоимости в такой же степени, в какой

    20

    цены других товаров падают ниже их стоимости, общая сумма цен оста­ется равной общей сумме стоимостей ... в конечном счете это несовпа­дение устраняется». Такое несовпадение представляет собой «возмущение»;

    «но в точных науках возмущение, которое можно предвидеть, обыкно­венно никогда не рассматривается как опровержение известного зако­на» [стр. 806, 808].

    Сравните с этим соответствующие места главы IX и вы най­дете, что Фиреман действительно затронул здесь решающий пункт. Но сколько посредствующих звеньев потребовалось бы Фиреману еще и после этого открытия, чтобы выработать пол­ное и ясное решение проблемы, - это показывает незаслуженно холодный прием, которым была встречена его столь значитель­ная статья. Как ни много людей интересовалось этой проб­лемой, все они еще боялись на ней обжечься. И это объясняется не только несовершенной формой, в которую Фиреман облек свое открытие, но и бесспорными недостатками как его понима­ния изложения у Маркса, так и его собственной общей критики этого изложения, основанной на таком понимании.

    Если представляется случай оскандалиться на чем-либо трудном, то за г-ном профессором Юлиусом Вольфом из Цюриха дело никогда не станет. Вся проблема, рассказывает он нам («ConradsJahrbucher»,dritte Folge, II, 1891,8. 352 und ff.), разрешается при помощи относительной прибавочной стои­мости. Производство относительной прибавочной стоимости основывается на увеличении постоянного капитала сравни­тельно с переменным.

    «Прирост постоянного капитала предполагает прирост производитель­ной силы рабочих. Но так как этот прирост производительной силы (путем удешевления жизненных средств) влечет за собой прирост прибавоч­ной стоимости, то устанавливается прямое отношение между возрастанием прибавочной стоимости и возрастанием доли постоянного капитала в совокуп­ном капитале. Увеличение постоянного капитала свидетельствует об уве­личении производительной силы труда. При неизменяющемся переменном и возрастающем постоянном капитале прибавочная стоимость должна поэтому возрастать в согласии с Марксом. Вот какой вопрос был задан нам» [стр. 358].

    Правда, Маркс в сотне мест первой книги говорит прямо противоположное; правда, утверждение, будто по Марксу при уменьшающемся переменном капитале относительная при­бавочная стоимость возрастает прямо пропорционально воз­растанию постоянного капитала, столь изумительно, что для него трудно подыскать парламентское выражение; правда, г-н Юлиус Вольф каждой строчкой доказывает, что он ни отно­сительно, ни абсолютно ничего не понял ни в абсолютной, ни в относительной прибавочной стоимости; правда, он сам говорит:

    21

    «С первого взгляда кажется, что здесь находишься поистине в кругу несообразностсй » {стр. 361 ],

    что, кстати сказать, единственно правильное замечание во всей его статье. Но что же из того? Г-н Юлиус Вольф так горд своим гениальным открытием, что не может удержаться, чтобы нс воздать за это посмертной хвалы Марксу и эту свою собствен­ную непомерную бессмыслицу не превознести как

    «новое доказательство той проницательности и дальновидности, с ка­кой набросана его (Маркса) критическая система капиталистической эко­номики»!

    Дальше еще лучше: г-н Вольф говорит:

    «Рикардо выдвинул два положения. Во-первых: равные затраты капи­тала - равная прибавочная стоимость (прибыль), во-вторых: равные затра­ты труда - равная (по массе) прибавочная стоимость. И вопрос заключался тогда в том, как одно согласуется с другим. Однако Маркс не признавал такой постановки вопроса. Он без сомнения показал (в третьей книге), что второе утверждение нс представляет собой безусловного следствия закона стоимости, что оно даже противоречит его закону стоимости и, следовательно... должно быть прямо отвергнуто» [стр. 3661.

    И затем он исследует, кто из нас двоих заблуждался, я или Маркс. Что он сам пребывает в заблуждении, этого он, конечно, не думает.

    Если бы я захотел обронить хотя бы одно слово по поводу этого великолепного места, это значило бы оскорбить моих чи­тателей и не понять всей комичности положения. Я прибавлю к этому только следующее: с такой же смелостью, с какой он уже тогда мог сказать, что «Маркс в третьем томе без сомнения показал», он пользуется случаем, чтобы сообщить профессор­скую сплетню о том, будто вышеупомянутая работа Конрада Шмидта «прямо инспирирована Энгельсом» [стр. 3661. Г-н Юли­ус Вольф! В том мире, в котором живете и действуете вы, может быть, и принято, что человек, который публично ставит перед другими проблему, втихомолку сообщает ее решение своим личным друзьям. Что вы на это способны, я вам охотно верю. Что до таких низостей не приходится опускаться в том мире, где вращаюсь я, докажет вам настоящее предисловие.

    Едва Маркс умер, как г-н Акилле Лориа поспешил опубли­ковать статью о нем в «Nuova Antologia» (апрель 1883 год) ;

    сначала это биография, переполненная ложными данными, затем критика общественной, политической и литературной деятельности. Материалистическое понимание истории Маркса здесь фальсифицировано и искажено с таким апломбом, который позволяет угадать великую цель. И эта цель была достигнута:

    22

    в 1886 г. тот же г-н Лориа издал книгу: «La teoria economi-са del la costituzione politica», в которой он возвестил изумлен­ным современникам как свое собственное открытие историче­скую теорию Маркса, так основательно и так умышленно иска­женную им в 1883 году. Конечно, теорию Маркса он свел здесь к довольно филистерскому уровню; исторические иллюстрации и примеры также пестрят ошибками, непростительными и для школьника четвертого класса; но что ему до всего этого? Откры­тие того, что политические условия и события всегда и всюду на­ходят свое объяснение в соответствующих экономических усло­виях, было сделано, как доказано упомянутой книгой, отнюдь не Марксом в 1845 г., а г-ном Лориа в 1886 году. По крайней мере он счастливо уверил в этом своих соотечественников, а с того времени, как его книга появилась на французском языке, - и некоторых французов, и может теперь важничать в Италии как автор новой эпохальной исторической теории, пока тамош­ние социалисты не найдут времени повыщипать у illustre * Лориа краденые павлиньи перья.

    Но это лишь один маленький образец приемов г-на Лориа. Он уверяет нас, что все теории Маркса основываются на созна­тельном софизме (un consaputo sofisma); что Маркс не останав­ливался перед паралогизмами даже в тех случаях, если он сам распознавал их как таковые (sapendoir tali) и т. д. И после того, как он в целом ряде подобных пошлых россказней сообщил сво­им читателям все необходимое для того, чтобы они увидели в Марксе карьериста а 1а Лориа, который достигает своих мизер­ных результатов при помощи таких же мизерных, негодных шарлатанских приемов, какими пользуется наш падуанский профессор, он может теперь сообщить им важную тайну, а вмес­те с тем и нас возвращает к норме прибыли.

    Г-н Лориа говорит: по Марксу масса прибавочной стоимости (которую г-н Лориа отождествляет здесь с прибылью), произ­веденной в капиталистическом промышленном предприятии, зависит от примененного в нем переменного капитала, так как постоянный капитал не приносит никакой прибыли. Но это противоречит действительности, потому что на практике при­быль зависит не от переменного капитала, а от совокупного ка­питала. И Маркс сам видит это (I, гл. XI 9) и соглашается, что факты по внешней видимости противоречат его теории. Как же разрешает он это противоречие? Он отсылает своих читателей к еще не появившемуся следующему тому. Об этом томе Лориа уже раньше говорил своим читателям, что он не верит тому, что-

    * -знаменитого. Ред

    23

    бы Маркс хотя бы одно мгновение думал о его написании, и те­перь он торжествующе восклицает:

    «Итак, я справедливо утверждал, что этот второй том, которым Маркс постоянно угрожает своим противникам и который, однако, никогда не по­явится, что этот том, весьма вероятно, служил хитроумной уверткой, которую Маркс применял в тех случаях, когда у него не хватало научных аргумен­тов (un ingegnoso spediente ideato dal Marx a sostituzione degli argomenti scientific!)».

    И кто и теперь еще не убежден в том, что Маркс стоит на таком же уровне научного шарлатанства, как illustre Лориа, того уже ничем не исправишь. Итак, вот что мы узнали: по мнению г-на Лориа, теория прибавочной стоимости Маркса абсолютно несовместима с фак­том общей равной нормы прибыли. Но вот появилась вторая книга и вместе с тем публично поставленный мною вопрос как раз об этом самом пункте 10. Если бы г-н Лориа был одним из нас, робких немцев, он пришел бы в некоторое смущение. Но он - смелый южанин, он происходит из страны с жарким климатом, где, как он утверждает, беззастенчивость * является до некоторой степени естественным условием. Вопрос о норме прибыли поставлен публично. Г-н Лориа публично объявил его неразрешимым. И именно потому он теперь превзойдет самого себя, разрешив его публично.

    Такое чудо произошло в «Conrads Jahrbucher», neue Folge, Bd. XX [1890], S. 272 und ff.; в статье о вышеупомянутой работе Конрада Шмидта. После того как он узнал от Шмидта, как обра­зуется торговая прибыль, для него сразу все стало ясно.

    «Так как определение стоимости рабочим временем дает преимущество тем капиталистам, которые вкладывают большую часть своего капитала в заработную плату, то непроизводительный» (следует сказать - торговый) «капитал может принудить этих пользующихся преимуществом капиталистов платить ему более высокий процент» (следует сказать - прибыль) «и создать равенство между отдельными промышленными капиталистами... Так, на­пример, если промышленные капиталисты А, В, С употребляют на произ­водство по 100 рабочих дней каждый и постоянного капитала соответственно О, 100 и 200, а заработная плата за 100 рабочих дней содержит в себе 50 ра­бочих дней, то каждый капиталист получает прибавочную стоимость в 50 рабочих дней, а норма прибыли составляет 100% для первого, 33,3% для второго и 20% для третьего капиталиста. Но если четвертый капиталист Д накопляет непроизводительный капитал в 300, который предъявляет притя­зание на получение от капиталиста А процента» (прибыли) «стоимостью в 40 рабочих дней и от капиталиста В - процента стоимостью в 20 рабочих дней, то норма прибыли капиталистов А и В понизится до 20%, как у С, а капиталист Д с капиталом в 300 получит прибыль в 60, т. е. норму прибыли в 20%, как и остальные капиталисты».

    * Игра слов: «Unverfrorenheit» означает «беззастенчивость» и «нсзамсрзае-мость». Ред.

    24

    С такой поразительной ловкостью, в один миг, illustre Лориа разрешил тот самый вопрос, который он за десять лет перед тем объявил неразрешимым. К сожалению, он не открыл нам тайны, откуда «непроизводительный капитал» приобретает силу для того, чтобы не только отнять у промышленников эту их добавочную прибыль, превышающую среднюю норму прибыли, но и удержать ее в собственном кармане совершенно так же, как земельный собствен ник кладет себе в карман в виде земельной ренты добавочную прибыль арендатора. В самом деле, при этом купцы взимали бы с промышленников дань, совершен­но аналогичную земельной ренте, и таким путем устанавливали бы среднюю норму прибыли. Конечно, торговый капитал, как это достаточно известно всякому, очень существенный фактор в установлении общей нормы прибыли. Но только лите­ратурный авантюрист, который в глубине души плюет на всю политическую экономию, может позволить себе утверждение, что торговый капитал обладает волшебной силой поглощать всю избыточную прибавочную стоимость, превышающую общую норму прибыли, к тому же поглощать прежде, чем последняя установлена, и превращать ее в земельную ренту для себя самого, причем для этого ему не требуется никакой земельной собственности. Не менее удивительно утверждение, будто торговый капитал всегда находит тех промышленников, при­бавочная стоимость которых как раз достигает лишь средней нормы прибыли, и что он почитает за честь для себя до неко­торой степени облегчить участь этих несчастных жертв закона стоимости Маркса, продавая их продукты даром, даже без вся­ких комиссионных вознаграждений. Каким надо быть шарла­таном, чтобы вообразить себе, будто Маркс нуждался в подоб­ных жалких фокусах!

    Но в полном блеске своей славы наш illustre Лориа вы­ступает только тогда, когда мы сравниваем его с его северными конкурентами, например с г-ном Юлиусом Вольфом, который ведь тоже известен не со вчерашнего дня. Каким мелким брехуном кажется Вольф рядом с итальянцем даже в своей тол­стой книге «Sozialismus und kapitalistische Gesellschaftsord-nung»! Как беспомощно, я чуть было даже не сказал как скром­но, выглядит он по сравнению с тем благородным дерзновением, с каким маэстро выдает как нечто само собой разумеющееся, что Маркс не больше и не меньше, а такой же, как и все другие люди, что он совершенно такой же сознательный софист, паралогист, хвастун и шарлатан, как сам г-н Лориа, что Маркс всякий раз, когда попадает в затруднительное положение, обещает

    25

    публике дать окончание своей теории в следующем томе, ко­торый он, как это ему самому очень хорошо известно, и не мо­жет и не собирается выпустить! Безграничная отвага, соеди­няющаяся с чрезвычайной изворотливостью и умением выхо­дить из самых невозможных положений, героическое равно­душие к полученным пинкам, стремительно быстрое присвое­ние чужих работ, назойливое шарлатанство рекламы, организа­ция успеха при помощи шумихи друзей, - кто может срав­ниться с ним во всем этом?

    Италия - страна классического. С того великого времени, когда там взошла заря современного мира, эта страна взрасти­ла величественные характеры недосягаемого классического со­вершенства, от Данте до Гарибальди. Но времена унижения и чужеземного господства оставили ей и другие классические ха­рактеры, среди них два особенно рельефных типа: Сганареля и Дулькамару 11. Классическое единство обоих воплотилось, как мы видим, в нашем illustre Лориа.

    В заключение я должен повести своих читателей за океан. В Нью-Йорке г-н д-р медицины Георг Штибелинг также на­шел решение задачи, и притом в высшей степени простое. На­столько простое, что ни один человек ни по ту, ни по эту сторо­ну океана не захотел признать .его, вследствие чего он пришел в великий гнев и в бесконечном ряде брошюр и газетных статей по обеим сторонам океана горько жаловался на такую неспра­ведливость. Хотя в «Neue Zeit» ему сказали 12, что все его реше­ние основывается на ошибке в вычислениях, но это не могло его обеспокоить. Маркс-де тоже делал ошибки в вычислениях, од­нако во многих вещах оказался прав. Итак, посмотрим на ре­шение Штибелинга.

    «Я беру две фабрики, работающие одинаковое время с одинаковым капиталом, но при различном отношении постоянного и переменного ка­питала. Весь капитал (с + v) я принимаю = у и обозначаю разницу в от­ношении постоянного к переменному капиталу через х. Для фабрики I у = с + v, для фабрики II у = (с - х) + (v + х). Следовательно, норма прибавочной стоимости для фабрики

          т
    I =  --- ,
          v  
    
    а для фабрики II = т /(v + x)

    Прибылью (р) я называю совокупную прибавочную стоимость (т), на которую увеличивается совокупный капитал у, или с + v, в течение дан­ного времени; следовательно, р = т. Поэтому норма прибыли для фаб­рики I = p/y, или т/(c + v) , и точно так же для фабрики II =p/y- , или т/(c-x)+(v+x), т. е. точно так же = т/(c + v) . Следовательно, проблема разрешается таким образом, что на основе закона стоимости при употреб­лении одинакового капитала и одинакового времени, но неодинаковых количеств живого труда, равная средняя норма прибыли происходит от

    26

    изменения нормы прибавочной стоимости» (G. С. Stiebeling. «Das Werthge setz und die Profitrate». New York [1890, S. 1]).

    Как ни прекрасно, как ни ясно вышеприведенное вычисле­ние, однако мы вынуждены предложить г-ну д-ру Штибелингу один вопрос: откуда он знает, что сумма прибавочной стоимости, которую производит фабрика I, совершенно равна сумме при­бавочной стоимости, произведенной на фабрике II? Относитель­но с, v, у и х, следовательно, о всех остальных факторах подсче­та, он нам прямо говорит, что они одинаковой величины для обеих фабрик, но об т ни слова. Но из того, что он алгебраиче­ски обозначает оба упоминаемые здесь количества прибавоч­ной стоимости через т, это отнюдь не следует. Напротив, это есть именно то, что должно быть доказано, так как г-н Штибелинг без всяких околичностей и прибыль р отождествляет с прибавочной стоимостью. Тут возможны только два случая:

    или оба т равны, каждая фабрика производит одинаковые ко­личества прибавочной стоимости, следовательно при одинаковом общем капитале - и одинаковое количество прибыли, а в та­ком случае г-н Штибелинг уже наперед предполагает то, что он должен еще доказать; или же одна фабрика производит большую сумму прибавочной стоимости, чем другая, и в таком случае весь его расчет рушится.

    Г-н Штибелинг не пожалел ни труда, ни средств для того, чтобы нагромоздить на этой своей ошибке в расчете целую груду вычислений и преподнести их публике. Я могу дать ему успокоительное заверение, что почти все они одинаково неверны и что там, где они в виде исключения правильны, они до­казывают нечто совершенно иное, чем то, что он желает дока­зать. Так, сравнивая данные американских цензов 1870 и 1880 гг., он указывает на фактическое понижение нормы при­были, но объясняет это совершенно ошибочно и полагает, что теория Маркса относительно никогда не изменяющейся, непод­вижной нормы прибыли должна быть исправлена на основе практики. Но вот из третьего отдела предлагаемой третьей книги следует, что эта приписываемая Марксу «неподвижная норма прибыли» -чистая выдумка и что тенденция нормы прибыли к понижению покоится на причинах, диаметрально противоположных тем, которые приводит д-р Штибелинг. У г-на д-ра Штибелинга намерения несомненно добрые, но, если же­лаешь заниматься научными вопросами, необходимо прежде всего научиться читать сочинения, которыми хочешь воспользо­ваться, так, как их написал автор, и прежде всего не вычиты­вать из них того, чего в них нет.

    27

    Итог всего исследования: и что касается поставленного во­проса, то опять-таки кое-что сделано только школой Маркса. Фиреман и Конрад Шмидт, читая эту третью книгу, могут быть совершенно довольны каждый своей частью их собствен­ных работ.

    Ф. Энгельс Лондон, 4 октября 1894 г



    По всем вопросам пишите : kubinets@mail333.com