Проект
Коммунизм - будущее человечества



Разделы

  • Книги
  • Публицистика
  • Фотоальбом
  • Тексты песен
  • Гостевая книга
  • Роза Люксембург, Выступления, статьи, письма


    Роза Люксембург, Выступления, статьи, письма


    Вокруг Исполнительного Комитета

    Роза Люксембург (1918)




    В неразберихе стремительно сменяющих друг друга контр-революционных выходок, подстрекательств и тайных заговоров осуществляется акт чрезвычайной важности для судеб революции: отстранение от власти Исполнительного комитета рабочих и солдатских Советов и обречение его на полное бессилие и потерю всякого значения.

    Вспомним, как обстояло дело в начале революции. Революция 9 ноября была совершена рабочими и солдатами. Образование рабочих и солдатских Советов было первым деянием, первым непреходящим результатом, первой зримой победой революции. Рабочие и солдатские Советы являлись во всех отношениях воплощением того факта, что господство империалистической буржуазии устранено, что должен начать свое существование новый политический и социальный строй, отвечающий стремлениям огромной народной массы, состоящей из рабочих и солдат.

    Рабочие и солдатские Советы были, следовательно, органом революции, носителями вновь созданного строя, исполнителями воли трудовых масс в рабочей куртке и в солдатском мундире. Перед рабочими и солдатскими Советами открывалось огромное поле деятельности. Ведь им выпала задача впервые претворить в жизнь волю революционных народных масс и создать в пролетарски-социалистическом духе цельный социальный и политический механизм государства.

    Чтобы приступить к этой работе, рабочие и солдатские Советы, рассеянные по всей империи, нуждались в центральном органе, единым образом выражающем их волю и действие. В качестве такого органа 10 ноября на собрании в цирке Буша был избран Исполнительный комитет рабочих и солдатских Советов.

    Правда, поначалу избран он был только берлинскими рабочими и солдатскими Советами. Поскольку немедленный созыв Все германского парламента рабочих и солдатских Советов был невозможен, избранный берлинскими рабочими и солдатскими Советами Исполнительный комитет должен был временно функционировать как центральный орган германских рабочих и солдат.

    Соответственно этому Исполнительный комитет вплоть до образования Центрального совета рабочих и солдатских Советов должен был являться высшей инстанцией Германской империи, носителем суверенитета всего трудящегося народа, высшим органом власти социалистической республики.

    Так гласит и первое официальное заявление, которым Исполнительный комитет на следующий день после конституирования, 11 ноября, объявил о том, что приступил к исполнению своих обязанностей:

    К жителям и солдатам Большого Берлина!

    Избранный рабочими и солдатскими Советами Большого Берлина Исполнительный комитет рабочих и солдатских Советов начал свою деятельность.

    Все местные, земельные, имперские и военные власти продолжают свою деятельность. Все распоряжения этих властей отдаются по поручению Исполнительного комитета*M.

    Здесь коротко и ясно, без малейшего противодействия с чьей-либо стороны, высказан тот само собою разумеющийся факт, что Исполнительный комитет осуществляет всю полноту политической власти в республике, что все другие органы и учреждения империи подчинены ему и являются лишь органами, исполняющими его волю.

    Что же произошло с этой суверенной позицией власти за те короткие четыре недели, которые протекли с того времени?

    Рядом с Исполнительным комитетом с самого начала стоял одновременно учрежденный Совет народных уполномоченных, «политический кабинет» Эберта -- Гаазе.

    Родившись первоначально из паритетного соглашения зависимой и независимой социал-демократических партий, этот Совет народных уполномоченных был, как известно, утвержден тем же самым общим собранием рабочих и солдатских Советов Большого Берлина 10 ноября в цирке Буша, где был избран Исполнительный комитет.

    Какими же должны были быть отношения между обоими органами? Ясно, что Исполнительный комитет, как того желали рабочие и солдатские Советы и как это явствует из неопровергнутого заявления Исполнительного комитета от 11 ноября, должен был стать высшим органом республики. Тем самым без обиняков устанавливалось, что и Совет народных уполномоченных (т. е. Эберт -- Гаазе) тоже, как и все прочие имперские учреждения, должен был быть подчинен Исполнительному комитету. Кабинет Эберта -- Гаазе мог являться только исполнительным органом этого комитета, осуществляющим его волю.

    Именно так, а не иначе понимали дело все стороны в первый момент после возникновения обоих органов.

    Но продержалось это мнение недолго. Уже на другой день начало проявляться зримое стремление шейдемановцев поставить эбертовский кабинет сначала как независимый орган рядом, а затем шаг за шагом над Исполнительным комитетом. Давнему выражению Лассаля насчет писаной конституции и реальных условий власти суждено было вновь подтвердиться. Суверенное право по воле рабочих и солдатских Советов принадлежало Исполнительному комитету, но фактическую власть сумели прибрать к своим рукам Эберт и К°. Этим людям удалось бесконечными заседаниями комиссий, совещаниями по разграничению компетенций, маневрами по за-тягиванию решений сковать Исполнительный комитет и сохранять в подвешенном состоянии вопрос о взаимоотношениях между этими органами. Но пока на сцене дебатировали, люди Эберта действовали за кулисами. Они мобилизовали контрреволюционные элементы, оперлись на реакционный офицерский корпус, создали себе опорные пункты в среде буржуазии и военщины и с бессовестным цинизмом прижали Исполнительный комитет к стене.

    Зрелым плодом этих рьяных происков, предназначенным завершить предпринятую акцию, стал путч 6 декабря, призванный провозгласить диктатуру Эберта и устранить Исполнительный комитет: эта акция должна была завершиться вступлением в Берлин гвардейских частей.

    Для характеристики нынешнего положения Исполнительного комитета достаточно констатировать, что акт такого огромного значения, как вступление войск [в Берлин] без их разоружения, был осуществлен без согласия, более того, вопреки протесту Исполнительного комитета.

    Все это увенчивается присягой, принесенной гвардейскими войсками на верность Эберту:

    От себя и одновременно от имени представляемых нами войсковых частей мы клянемся употребить всю нашу силу ради единой Германской республики и в защиту ее временного правительства, Совета народных уполномоченных.

    Таким образом, гвардейские войска были призваны принести присягу выступать лишь за Совет народных уполномоченных. Для них только кабинет Эберта -- это правительство, а Исполнительный комитет даже не упомянут, он не существует! С ним обращаются так, словно он пустое место.

    Вся акция вступления войск, их неразоружение, приведение их к присяге явно были осуществлены без ведома Исполнительного комитета, за его спиной. Мы твердо убеждены в том, что Исполнительный комитет, как и остальная публика, узнал обо всех этих событиях только из газет.

    Да, эта акция, эта присяга, в которой совершенно отсутствует даже упоминание об Исполнительном комитете, именно потому прямо направлены против него! Вступление гвардии, ее вооружение, ее присяга -- это демонстративный акт эбертовского кабинета, проба сил, угроза и провокация в первую очередь против Исполнительного комитета рабочих и солдатских Советов!

    Исполнительный комитет -- всего лишь тень, ничто -- вот что должен был показать всему миру эбертовский демонстративный прием гвардейских войск.

    И такая дерзость, такая самоуверенность контрреволюции -- всего через четыре недели после революции, совершенной рабочими и солдатами!

    Ясно, что в лице Исполнительного комитета Советов этот удар предназначен всей массе рабочих и солдат. Это их орган, орган пролетарской революции, обречен на полное бессилие,

    это у них из рук была вырвана власть и передана контрреволю-ционной буржуазии.

    Конечно, ни один фактор политической силы никогда не допустит, чтобы власть выскользнула у него из рук, разве что по собственной вине. Только неспособность к действию и собственная инертность Исполнительного комитета сделали возможной игру Эберта -- Шейдемана.

    Но пострадала от этого сама масса рабочих. На ней лежит задача создать на предстоящем Всегерманском съезде рабочих и солдатских Советов такой Исполнительный комитет, который больше не будет влачить призрачное существование, а сможет сильной рукой вырвать из рук Эберта и К¦ власть, жульнически похищенную ими при помощи контрреволюционных происков. Ес-ли рабочие и солдатские Советы всей Германии не растопчут без-жалостно шейдемановско-эбертовское гнездо, они очень скоро окажутся сами точь-в-точь, как нынешний Исполнительный коми-тет, отстраненными от власти и в конечном счете удушенными победоносной контрреволюцией.


    *Vorwarts. 1918. 13. November. (Курсив P. Л.)



    comm.voroh.com